Поиск:

Страх

Страх это смутная и неопределенная боязнь, не имеющая реального или актуального предмета, но от этого только усиливающаяся. В отсутствие реальной опасности, с которой можно бороться или от которой можно убежать, страх принимает особенно зловещие формы, ибо не оставляет возможности дать отпор. Разве можно бороться с ничто? Разве можно убежать от того, чего нет или еще нет?

Страх это всеобъемлющее и одновременно беспредметное чувство, действующее на человека как удавка. Тело от страха слабеет, а душа теряется. Допустим, вам встретилась на дороге злая собака. Она рычит и скалится, и, судя по всему, готова на вас броситься. Вы ее боитесь, но это не страх, а именно боязнь, с которой можно бороться — нужна храбрость или осторожность. Собака на вас все же бросилась. Ваша боязнь резко возрастает и вынуждает вас к активным действиям: вы отбиваетесь или убегаете. Но если вы боитесь собак даже тогда, когда ни одной собаки в ближайшей округе нет, или тогда, когда ни одна из встретившихся собак не демонстрирует по отношению к вам никакой враждебности, тогда это уже не боязнь, а страх. И перед этим страхом вы безоружны. Разве можно отбиться или убежать от собаки, которой нет? Что можно предпринять против несуществующей или воображаемой опасности? Воздействовать на опасность как на источник страха нельзя, потому что этого источника нет. Самое большее, что тут можно предпринять, — воздействовать на сам страх.

Граница между страхом и боязнью

Граница между страхом и боязнью очень приблизительна, смутна и размыта. Так же размыта граница между здоровьем и болезнью, однако речь идет о двух разных состояниях. Психологически страх чаще всего направлен на будущее (Фрейд пишет, что страх «связан с ожиданием»). Вот почему с ним так трудно бороться. Разве можно, находясь здесь и сейчас, предохранить себя от того, что еще не случилось, но, возможно, случится? Будущее нам неподвластно; так же недоступна безмятежность тому, кто живет в вечном ожидании.

В философском понимании страх есть ощущение ничто, по необходимости беспредметное (ничто нет), а следовательно, безграничное. Если мы говорим, что страх беспредметен, это подразумевает, что у страха отсутствует объект. У страха отсутствует действительный объект. «Бороться не с чем», — говорит Кьеркегор, и мы понимаем, что речь идет о страхе, а не о боязни. «Тогда что же это такое? Ничто. Но какое действие производит это ничто? Оно вызывает страх» («Понятие страха», I).

Страх это боязнь этого самого Ничто (чем он и отличается от трусости, которая есть боязнь всего), и чем ничтожней Ничто, тем больше страх. Отсюда чисто телесное ощущение пустоты, сопровождающее чувство страха, и это ощущение способно доходить до удушья. Страху не хватает бытия, как человеку порой не хватает воздуха. Ничто пугает, и это-то и есть страх — чувство испуга перед ничто объекта. Но что же это за ничто? По определению, ничто есть то, чего нет. Однако раз оно способно вызывать страх, значит, у нас должен иметься некоторый опыт столкновения с ничто. Что это за опыт? В каких формах он возможен? Что значит ощущение ничто? В каких реальных проявлениях мы с ним сталкиваемся? Таких проявлений четыре: пустота, возможность, случайность, смерть.

Пустота дана нам в опыте как ощущение головокружения. Когда нет никаких препон и барьеров, тело испытывает дурноту. Головокружение — своего рода физиологический страх (так же, как страх есть психологическое или метафизическое головокружение), но, несмотря на свой физиологизм, он воздействует и на душу. Вспомним Монтеня и Паскаля: «Даже если самый великий в мире философ окажется на слишком широкой доске, под которой разверзнута бездна...» Головокружение вызывает страх, и не зря мы его боимся. В горах, например, головокружение страшнее пропасти. Опытным проявлением возможности является свобода. Вот почему свобода страшит: она, как говорит Сартр, способна создавать то, чего нет, и разрушать то, что есть. «Страх, — пишет тот же Кьеркегор, — есть реальность свободы как возможность возможного»; он называет страх «головокружением от свободы».

Быть свободным значит вырваться из тюрьмы реальной действительности, ибо свобода подразумевает возможность изменять реальность, но одновременно это значит вырваться и из тюрьмы собственного «я», ибо свобода подразумевает возможность выбора. В этой точке свобода, опосредствованная воображением, смыкается с небытием и даже прямо вытекает из небытия: «Реальность человека свободна, — говорит Сартр, — в той точной мере, в какой она предстает своим собственным ничто». Отсюда страх того, кто стремится к свободе («страх есть рефлекторная дрожь свободы перед свободой»), и недобросовестность того, кто от нее отрекается. На самом деле выбор у нас небольшой: или ничто, или ложь.

Случайность — это своего рода реализовавшаяся возможность. Мы называем случайным то, чего могло бы и не быть. В этом смысле случайно бытие любого существа, и именно смутное ощущение этой случайности проявляется страхом, так, словно на внезапно ставшую очевидной хрупкость бытия ложится тень небытия. «В страхе, — подчеркивает Хайдеггер, — проявляется шаткость бытия как такового». Бытие словно бы утрачивает свою обязательность, свою полноту, свое оправдание. Почему вероятность того, что что-то есть, должна быть выше, чем вероятность того, что ничего нет? Ответа на этот вопрос не существует: бытие всякого существа случайно, всякое существо — лишнее, как позже скажет Сартр, всякое бытие абсурдно, как скажет Камю, и появление всякого существа — а почему оно появляется? и зачем? — есть лишь пятно на непроницаемом фоне небытия. Никакого другого бытия быть не может, вернее, мы не способны осмыслить его никак иначе. «В светлой ночи небытия нашего страха, — пишет Хайдеггер, — наконец-то возникает первобытное проявление бытия как такового; это значит, что есть бытие, а не ничто». Но ничто продолжает сквозить, по выражению Валери, отовсюду, во всяком случае, именно такое смутное ощущение внушает нам наш страх. Наконец, остается смерть. Это, может быть, самое реальное небытие, но вместе с тем наименее поддающееся опыту, ведь опыт по определению есть свойство живого. Так что же, смерть — ничто? Именно так считал Эпикур, и это самая разумная позиция. Тем не менее все мы так или иначе умрем, и это небытие — осознание своей смертности — сопровождает нас на протяжении всей нашей жизни.

Смерть — постоянно возможное и необходимое небытие. Смерть подобна тени, омрачающей поляну жизни. Но может быть, это всего лишь воображаемая тень? Скорее всего, так и есть, мы ведь живем. Но вместе с тем она реальна, потому что всякая жизнь заканчивается смертью. Это и обрекает нас на страх — или отвлекает от жизни. Бояться смерти значит бояться Ничто. Но эта, отражающая истину идея не слишком нас успокаивает. Да она и не может нас успокоить, ведь Ничто и есть та самая вещь, которая рождает в нас страх. Поэтому страх смерти являет собой модель любого страха и, по Лукрецию, служит причиной всех прочих страхов. Но он же дает нам указание на то, как с ним бороться. Если страх есть ощущение ничто, то противостоять ему можно только с опорой на определенный опыт бытия. Лучше думать о том, что есть, чем воображать себе то, чего нет.

Познание и действие стоят больше, чем страх, и служат отличным средством против него. Значит, познание и действие? Не только. Всегда ли познание и действие срабатывают против страха? Не всегда. Ведь страх это и телесное состояние, а тело не всегда подвластно мышлению. Но сегодня, благодаря успехам медицины, мы располагаем весьма эффективными средствами его «убеждения». Не следует пренебрегать этими средствами, хотя и слишком рассчитывать на них тоже не стоит. Так что же мы можем противопоставить страху? Реальность (познание, действие, мудрость) или маленький кусочек реальности (таблетку, снимающую состояние тревоги). Иными словами, философию или медицину, а иногда и то и другое сразу. Здоровье никогда не было достаточным основанием для мудрости, как и мудрость — для здоровья.

Похожие слова:

  • МайевтикаМайевтика В переводе с древнегреческого maia означает «повитуха». Именно с ней и […]
  • МонизмМонизм Монизм это всякое учение, признающее существование всего одной субстанции или […]
  • ГордыняГордыня Всякая гордыня иллюзорна, поскольку заставляет нас видеть в себе […]
  • ДосугДосуг У античных мудрецов существовало понятие otium, под которым они понимали […]
  • АгонияАгония Агония это последняя безнадежная битва за жизнь со смертью. Почти все люди […]
  • ДьяволДьявол Дьявол это главный демон, князь демонов. Дьявол творит зло ради зла, и в этом […]
  • МодусМодус Модус это способ или свойство бытия, а также его модификация, не затрагивающая […]
  • ТеизмТеизм Теизм это всякое учение, утверждающее существование Бога как личности, […]
  • АгапэАгапэ Агапэ (AGAPÈ) это греческое слово, означающее христианскую […]
  • ЛяпсусЛяпсус «Я не поверил, что ошибался человек, кричавший недавно, что его двор улетел на […]
  • СердцеСердце Сердце это символическое место обитания жизни, особенно эмоциональной жизни. […]